А теперь мы расскажем о Ли Ваньэр, которая, как и ее подруга, лежала в своей келье и не смыкала глаз. Ее окружала темнота, поскольку свеча недавно погасла от удара крыльев ночной бабочки. Прошло более двух часов, прежде чем певичка услышала шум позади ложа. Кто-то отодвинул полог, лег на ложе и залез под одеяло. Женщина очутилась в крепких объятиях мужчины и почувствовала прикосновение его губ.
Певичка протянула руку и наткнулась на круглую и гладкую, как тыква, голову.
- Ты, кажется, монах? - спросила Ли, ощупывая макушку. В ее руке уже была кисть, смоченная краской.
Монах ничего не ответил. Надо сказать, что Ли была моложе подруги и очень охочая до любовных утех. Ласки монаха пришлись ей по вкусу.
"Я давно слышала, что монахи знают толк в любовных делах, только не верила. Сейчас убедилась сама!", - подумала она, вступая в любовную битву. Но вот сражение подошло к концу, и, как говорится, дождь кончился, а тучи рассеялись. И вдруг у ложа появилась еще одна фигура.
- Повеселились и хватит! - сказал мужчина сиплым голосом. - Дайте и мне позабавиться, доставьте удовольствие!
Первый монах, хихикнув, удалился, а его место занял второй. Он стал гладить и щупать певичку, а потом полез с поцелуями. Ли Ваньэр сделала вид, что его приставания ей не по душе.
- Мой приятель, как видно, тебя вконец заморил! - проговорил новый гость. - Не горюй! У меня с собой "весенние пилюли", от которых сразу взыграет кровь!
От снадобья исходил тонкий аромат. Проглотив любовное зелье, певичка почувствовала, что ее тело стало удивительно мягким и податливым. От ласк она испытала настоящее блаженство. Однако даже в пылу любовной битвы она не забыла о приказе начальника уезда. Гладя монаха по его бритой голове, она шептала:
- Какая круглая, какая гладкая! - а сама мазала голову краской...
Здесь мы оставим наших певичек и вернемся к начальнику уезда Ван Даню. Получив необходимые сведения от подчиненного, он на следующее утро - только-только ударили пятую стражу - покинул ямынь и в сопровождении сотни стражников и ополченцев, снаряженных пыточным инструментом и веревками, направился в монастырь... Узнав о приезде начальства, настоятель Фосянь привел в порядок одежду и поспешил навстречу высокому гостю...
Когда вся братия собралась во дворе, начальник приказал всем снять колпаки. Недоумевая, монахи выполнили приказ. Тут-то и выяснилось, что у двух монахов голова выкрашена в красный цвет, а у двух - в черный. Начальник уезда приказал стражникам надеть на четырех монахов колодки и подвести к нему.
- Почему у вас головы в краске? Отвечайте!
Монахи молчали, испуганно переглядываясь. Остальные стояли, ошалев от страха и удивления. Ван Дань повторил свой вопрос несколько раз, и тогда один из них ответил, что, наверное, это шутка кого-то из братии.
- Сейчас я позову этих шутников! - усмехнулся начальник уезда и велел порученцу привести певичек. В это время обе певички еще сладко спали, измученные ночными играми с монахами, и их не могли поднять с постели ни оглушительный стук в дверь, ни громкие крики. Разбудить их удалось лишь с большим трудом.
- Отвечайте! Что вы видели нынешней ночью? - спросил Ван Дань у певичек, которые стояли перед ним на коленях. - Говорите правду!
Женщины принялись подробно рассказывать, как они блудили с монахами, которые дали им возбуждающее средство, как вымазали их головы краской. Рассказывая о событиях ночи, одна из певичек вынула из рукава пакетик с любовным зельем. Монахи, поняв, что их проделки раскрылись, застыли от ужаса, а те четверо грохнулись на колени и стали молить о пощаде.
- Плешивые ослы! - отругал их начальник уезда. - И вы еще смеете молить о прощении! Вы дурили голову простакам, позорили добрых женщин, прикрываясь именем божества. Какая гадость!
Настоятель, поняв, что дело принимает дурной оборот, приказал всем встать с колен.
- Ваше превосходительство! Монахи нашей обители истово чтут святые заповеди и блюдут все запреты. Лишь эти четыре развратника упрямо не принимали советов и уговоров. Мы уже давно хотели от лица всей братии написать вам жалобу, но вы сейчас сами разоблачили негодяев. Это настоящие преступники, достойные смерти. Однако другие к сему безобразию не причастны. Явите свою милость, ваша светлость!
- А не странно ли, что эти четыре распутника побывали именно в одном месте - там, где были певички, хотя, как мне известно, вчера здесь было много богомолок? Наверняка и в других кельях есть тайные лазы...
Начальник уезда послал стражников за богомолками. Женщины в один голос заявили, что они ничего не видели и не слышали, никакие монахи-де к ним не приходили. Однако начальник хорошо понимал, что женщины боялись худой молвы и позора. Начальник приказал обыскать их. У каждой обнаружили пакетик со снадобьем.
- Если вы не блудили с монахами, то откуда все эти пилюли? - усмехнулся Ван Дань.
Женщины залились краской стыда.
- Ну а любовные снадобья вы, конечно, уже испробовали?
Женщины молчали, словно воды в рот набрали. Начальник уезда прекратил допрос и отпустил их по домам...
- Факты налицо! Будете по-прежнему отпираться? - вскричал начальник уезда и приказал стражникам связать всех монахов...
Той же ночью правитель сочинил бумагу, в которой описал все происшедшее и объявил о своем решении сжечь храм.
"Повелеваем: монаху Фосяню - главарю преступного отродья кости раздробить! Храм Драгоценного Лотоса, прибежище злодейства и логово разврата, предать огню! Благодаря этому освободятся пленники Дицзана* и непорочная чистота Будды явит себя".
Постановление правителя уезда, зачитанное во всех уголках города, было встречено с ликованием. Что же до женщин, которые ходили в храм испрашивать чад, то с ними получилось поразному. Мужья не признали рожденных ими детей за своих наследников, многие выгнали жен из дома, а младенцев предали смерти путем утопления. Некоторые женщины, не стерпев позора, приняли добровольную смерть... Нравы этих мест все же заметно улучшились...
А в заключение послушайте стихи:
Коль вам от природы детей не дано,
значит, вас постигла беда.
Однако нельзя из-за этого в храме
блудить, не зная стыда...
-------------------------
* Согласно буддийским летописям, бодисатва Дицзан дал обет освободить души грешников из ада. Нередко Дицзана называли Наставником (Главою) Темного мира (Юмин Цзяочжу).
